Remontoff23.ru

Про Ремонт
2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Кто написал произведение цемент

Фёдор Гладков «Цемент»

Цемент

Роман, (год написания: 1924)

Язык написания: русский

Весна 1921 года. Гигантский цементный завод в Новороссийске лежит в развалинах, а молодой советской республике срочно нужен цемент. Истории восстановления завода посвящена известнейшая книга Фёдора Гладкова.

Изенгрим, 12 декабря 2019 г.

Ознакомиться с этой далеко не развлекательной книгой стоит ради одного только языка — богатого, сочного, образного. Редкие, но меткие вкрапления описаний элементов окружающей природы созвучны всему происходящему, а не вставлены за ради красивости, но и не сами по себе, а отражают настроения героя и его миросозерцание: саму по себе природу по этим описаниям представить все-таки трудно, настолько они метафоричны. Иногда ловил себя на мысли, что это просто белый стих или стихи в прозе — настолько легко чувствовался внутренний ритм, четкая и мощная поэтика. Федор Гладков как будто экспериментирует, составляя из разных слов и определений уникальные катахрезы, нестыкующиеся сочетания, создавая новые значения и новые знамения. Сразу вспоминаются неизвестно чьи слова: «дабстеп-это подсознательная тоска молодого поколения по шуму работающего завода». Вот здесь тоже читаешь и чувствуешь этот дабстеп и эту тоску. Уже не футуризм, но еще не соцреализм — что среднее, сродни платоновскому «Котловану».

Впечатляет обилие и разнообразие бытового разговорного языка первой половины двадцатых, активное использование суффиксов и приставок для создания новых слов, не всегда понятных, и использования старых в неведомом диком смысле. Даже убогий пролетарский канцелярит, за употребление которого просто хочется в рожу плюнуть и кирпичом добавить, здесь выглядит вполне уместным: наверняка именно так и говорили, такие фразы пользовали, такая трескотня стояла в разговорах — благо Гладков не из вторых рук все рассказанное берет, а сам в подобном участвовал, да и книга написана буквально по горячим следам, еще Ильич не помер. Диалоги отдают театральщиной, вроде как каждый поперек батьки пытается толкануть речь и задвинуть философию, но поскольку текст скорее поэтический, нежели приземленная проза, то все это представляется вполне уместным.

Впрочем, долго читать книгу не так-то легко — возникает ощущение, что ты обдолбанный, причем трава не самая лучшая, иначе с чего бы эйфория временами сменяется приступами дурноты, жажды и жора. Персонажи слишком часто смеются без причины и непонятно — это признак тотальной шизофрении, дурачины или просто клятые большевики чем-то окуривали народ? Особенно показателен момент, когда все действующие лица «не могут сдержать радостной улыбки» при получении винтовки с патронами.

О чем книга? О врагах. Враги в собесе, враги в наркомпросе и промбюро, враги в совнархозе, райлесе и совнаркоме, все, кто не с нами — враги, и те, что с нами — тоже враги, только хорошо замаскировавшиеся; враги в продкоме, эркаи и главцементе, и только в Москве — Ленин в ушанке. Обыватели ходят, играя бровями при встрече, явно замыслили социал-предательство, бюрократы окопались, днем и ночью проталкивают кооперацию, концессии и спекуляции, чека спит, функционеры вставляют палки в колеса. Эта книга — о ненависти. Ненависть движет главным героем Глебом Чумаловым. Три года он сражался на фронтах и привык ненавидеть своих врагов, но вернулся и ненависть никуда не делась, просто приобрела другие формы: сто оттенков серого. Непонимание и злость к жене, которая не дает и строит из себя новую женщину, тревога по отношению к нэпманам и сверкающим витринам — разве за это боролись? отвращение и гнев к переродившимся коммунистам с портфелями в конторах, недоверие к спецам. Но Глеб правильно использует эту ненависть — в качестве топлива для работы, для строительства. Потому как хорошее надо строить из плохого, больше ничего просто нет. Так что книга о созидании.

В Цементе немало емко выписанных персонажей. Сам герой, солдат, вернувшийся на завод и сражающийся гидрой советской бюрократии; его жена, ставшая женотделовкой и кипучим организатором; местный функционер, предисполкома, монолитный, квадратный карьерист и насильник с оловянными глазами; руководитель какого-то планбюро, забаррикадировавшийся за революционной терминологией, с мертвой маской вместо лица; чекист, которого все боятся и который ни черта не делает — он колеблется вместе с линией партии и НЭП ему не страшен; дерганый популист и агитатор, мутящий рабочих не понятно на что; руководительница женотдела, поймавшая нервный срыв на фоне пришествия витрин, спекулянтов и нэпманов; бывший инженер завода, старый седой технарь, словно сотканный из паутины и тлена. В принципе, не трудно сделать пьесу из всего этого красного бедлама — было бы посильней, чем «Фауст» Гете.

Читайте так же:
Пропорции опилок с цементом для утепления

Впечатлила линия с женой героя, которая от забитой бабы с борщом и дитятей становится настоящей коммунисткой, борцом за права женщин. Очень здорово выписан конфликт с вернувшимся с войны мужем, его (мужа) постепенная трансформация (не важно, реальная или нет) в спутника и более-менее равноправного партнера. Если б Гладков взял бы этот конфликт как сюжетообразующий, могло бы получиться не только очень круто, но еще и на века, потому как в нынешней конфигурации книга как комар в янтаре — красиво, но мертво.

Несмотря на мою высокую оценку и немалое удовольствие, полученное при чтении, советовать я ее никому не буду — книга весьма своеобразная, на любителя покопаться в исторических свистелках и для фаната всей этой безумной и безумно интересной эпохи. Ближе к концу она становится чрезмерно утомительной, концентрация двадцатых годов здесь такая ядреная, что аж слезы из глаз и унутре все волнуется. Так что с дозировкой осторожней — запивайте молоком.

ГЛАДКОВ, ФЕДОР ВАСИЛЬЕВИЧ

ГЛАДКОВ, ФЕДОР ВАСИЛЬЕВИЧ (1883–1958), русский советский писатель.

Родился 9 (21) июня 1883 в с.Чернавка Саратовской губ. в крестьянской старообрядческой семье, в которой знали и ценили русские народные предания, былины, песни и сказки.

С детства Федор Гладков отличался любознательностью, хорошо учился в сельской школе, однако, обвиненный в «богохульстве», бежал в Екатеринодар, где был «мальчиком» в лавке, учеником в аптеке, наборщиком в типографии.

В 1900 окончил Екатеринодарское городское училище со званием учителя начальной школы, работал в Забайкалье, куда были сосланы его родители. Жизненные перипетии, влияние творчества М.Горького, знакомство с ссыльными определили позицию Гладкова: ненависть к богатым и властным, сочувствие угнетенным (рассказы 1900–1902 К свету, Черкесенок, После работы, У ворот тюрьмы). В 1905 переехал в Тифлис, где в 1906 окончил экстерном Учительский институт. Сблизившись с социал-демократами, по заданию РСДРП ездил в Ейск. За организацию забастовки портовых рабочих преследовался полицией, скрывался в Забайкалье. После публикации рассказа Черносотенец (1906) был приговорен к четырем годам ссылки в Верхоянском уезде.

С 1910 поселился в Новороссийске. В 1914–1917 учительствовал в прогимназии станицы Павловской на Кубани, участвовал в установлении советской власти на юге России. Во время белогвардейской оккупации – в большевистском подполье; добровольцем сражался в рядах Красной Армии. Заведовал отделом народного образования в Новороссийске, в 1920 назначен редактором местной газеты «Красное Черноморье». В 1921 переведен на работу в Москву, с начала 1920-х годов– один из лидеров группы пролетарских писателей «Кузница», с 1932 – член редколлегии журнала «Новый мир». В годы Великой Отечественной войны Гладков – корреспондент газет «Правда» и «Известия» на Урале. В 1945–1948 – директор Литературного института им. А.М.Горького в Москве.

Ранние произведения Гладкова (в т.ч. повесть Удар, 1909, высоко оцененная А.И.Куприным), рассказывающие о жизни рабочих, крестьянской бедноты, каторжников и босяков, нередко отличались натурализмом «физиологических очерков» – в традициях русской народнической литературы, – и некоторой апологией «босячества» – в духе раннего Горького. Стремлением показать изнутри нравственные искания интеллигенции после поражения Первой русской революции 1905–1907 на материале жизни политических ссыльных отмечена повесть Изгои (1913, опубл. в 1922; др. назв. В изгнании). Пафосом Гражданской войны одушевлены сочинения Гладкова конца 1910-х – начала 1920-х годов (рассказы Единородный сын, др. назв. Пучина, опубл. в 1917 М.Горьким в «Летописи»; Огненный конь, 1923, пьесы Бурелом, поставленная в 1920 Вс.Мейерхольдом; Ватага, 1923), также тяготеющие к грубому жизнеподобию, «рубленому» языку и «коллективному герою» образца «стихийного» письма А.Г.Малышкина.

У истоков жанра советской «производственной» литературы, активно поощряемой официозом и социалистической эстетикой, стоит роман Гладкова Цемент (1925, новая ред. 1930, окончат. ред. 1944), в котором подробно анализируемая «технологическая» проблематика восстановления цементного завода сочетается с метафорическим планом – показом сложного пути формирования, «цементирования» новой социальной и семейно-бытовой психологии и поведенческих принципов. Роман вошел в хрестоматийный ряд произведений советской прозы, был переведен на многие языки мира и вызвал серию подражаний. Литературные принципы, обозначенные в Цементе, сам Гладков отстаивал в рассказе Кровью сердца (1928), а развивал, переходя от наставления «правдой жизни» к гротеску обличения, в сборнике Маленькая трилогия (1932, сатирические рассказы 1926–1930: Головоногий человек, Непорочный черт, Вдохновенный гусь) и повести Пьяное солнце (1932). Стремление создать положительный образ социалистической действительности проявилось в рассказе Новая земля.

Читайте так же:
Как рассчитать расход цемента для стяжки пола

Этапным в творчестве Гладкова явился второй производственный роман – Энергия (1932–1938; новая ред. 1947), написанный на материале возведения Днепрогэса и др. строек пятилеток с той же, что и в романе Цемент, «двухуровневой» задачей: дать документальную историю строительства и одновременно масштабную картину энтузиастического раскрепощения энергии масс. Резкая критика, в т.ч. языка первой книги романа Горьким, побудила писателя к неоднократной переработке произведения, которое автор так и не счел завершенным.

В 1941 Гладков опубликовал повесть Березовая роща, посвященную проблеме сохранения природы, с образом ее бесстрашного защитника – старого учителя, просветителя и труженика – в центре. В военные годы Гладков писал злободневные рассказы и повести о работниках уральских оборонных заводов, в т.ч. эвакуированных ленинградцах (повесть Клятва, 1944), о борьбе с врагами (повесть Боец Назар Суслов, 1942). В горьковских традициях и в актуальном для советской литературы 1920-х – 1940-х годов жанре автобиографии «человека из народа» Гладков создал тетралогию о собственной жизни: Повесть о детстве (Государственная премия, 1950), Вольница (Государственная премия, 1951), Лихая година (1954), Мятежная юность (не завершена).

Оставил также литературные портреты многих общественных деятелей и писателей, в т.ч. А.С.Неверова, А.С.Серафимовича, А.Г.Малышкина, П.П.Бажова, публицистические и литературно-критические статьи (сборник О литературе, 1955).

Умер Гладков в Москве 20 декабря 1958.

Фотографии из семейного архива любезно предоставлены внуком писателя А.Б.Гладковым.

Федор Гладков — Цемент

  • 100
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Федор Гладков — Цемент краткое содержание

Роман известного писателя Федора Гладкова (1883–1958) «Цемент» является знаменательной вехой в истории советской литературы. В нем впервые нашли свое отражение созидательный труд рабочих, творческие усилия коллектива в строительстве социализма, новые отношения в семье и быту.

Александр Серафимович дал высокую оценку роману как «первому широкому полотну строящейся революционной страны, первому художественно-обобщенному воспроизведению революционного строительства зачинающегося быта».

Цемент — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

«Я ЖИЛ И ДЫШАЛ ЭТОЙ БОРЬБОЙ…»

Отгремели громы гражданской войны, и советский народ с энтузиазмом перешел к хозяйственному строительству. Началась героическая битва на мирном фронте.

Главной задачей литературы социалистического реализма становится изображение великой созидательной работы, свободного труда советского человека.

В советской литературе к тому времени уже появились книги, посвященные теме труда. Завоевали народное признание классические произведения Маяковского, стихи Бедного, Безыменского и других поэтов. Что касается прозы, то здесь было сделано значительно меньше — объемный, художественно полноценный образ героя новой эпохи еще не был создан. А такой герои уже существовал в жизни, и читатель мечтал увидеть его в литературе. Федор Гладков первым из советских писателей откликнулся на этот зов времени.

Федор Васильевич Гладков (1883–1958), один из основоположников советской литературы, начал свою творческую деятельность задолго до Великой Октябрьской социалистической революции (первый его рассказ был напечатан в 1900 г.). Трудным было начало его жизненного пути, но именно оно определило основную тему его дореволюционного творчества. Бывшему нищему крестьянскому мальчонке из захудалой старообрядческой деревни Чернавка Саратовской губернии (ныне Пензенской области), ценой нечеловеческой борьбы за существование превратившегося в народного учителя и профессионального революционера, были близки и понятны страдания и чаяния простого народа. Свои произведения он посвящает жизни рабочего люда, крестьянской бедноты, каторжников, босяков. Самым значительным из них является рассказ «Пучина» (1916) — о неизбежности и закономерности роста революционного самосознания народа.

По свежим следам своего участия в революционных боях за Советскую власть и сражениях с белогвардейцами на Черноморском побережье Гладков пишет рассказ «Зеленя» (1921). отразивший события гражданской войны в казачьих станицах на Кубани.

Но по-настоящему талант Федора Гладкова раскрылся в романе «Цемент», напечатанном в 1925 году. О том времени, когда создавался роман, он говорил:

«Родились новые люди, зарождались новые формы быта, общественных отношении. Я жил и дышал этой борьбой, как рядовой партии и работник. И в этой борьбе впервые вспыхнула во мне новая система образов, я весь был захвачен поэмой «Цемент».

Роман «Цемент» явился первым большим произведением о героика хозяйственного строительства, созидательной силе социалистической революции, в котором по-новому был показан герой в его конкретном Деле, в его поступках, в героике и обыденности, небывалом размахе и богатстве его внутреннего мира.

А современность и своевременность романа были сразу отмечены А. М. Горьким. Он писал (23 августа 1925 года) Гладкову об огромном социально-историческом значении «Цемента»: «На мой взгляд, это очень значительная, очень хорошая книга. В ней впервые за время революции крепко взята и ярко освещена наиболее значительная тема современности — труд. До Вас этой темы никто еще не коснулся с такой силой. И так умно».

Читайте так же:
Какую температуру выдерживает цементный песчаный раствор

Уже в самом заглавии выражен глубокий смысл романа: цемент — это символ несгибаемой воли партии коммунистов, которая цементирует, скрепляет, направляет живые, лучшие силы народа на победу и созидание.

Перед нами оживает целая эпоха народной жизни первой половины 20-х годов. Здесь и новая экономическая политика, и партийная чистка, и преодоление мелкобуржуазной стихии, и ломка старого и строительство нового быта, и привлечение к работе буржуазных специалистов, и процесс овладевания передовыми техническими знаниями, и борьба с вредительством и остатками белогвардейских банд.

Образ центрального героя романа — Глеба Чумалова, как и образы других героев, раскрывается в борьбе за жизнь завода, за его скорейшее восстановление. Этим прежде всего обусловлены единство, гармоническая цельность композиции «Цемента».

Узловыми моментами сюжета являются чаще всего массовые сцены. Показывая революционное мужество, благородство Глеба, автор нигде не противопоставляет своего героя рабочим. Глеб, революционер-коммунист, организует массы, ведет их за собою и в то же время наравне с ними участвует в общем деле. Это помогает ему всем своим существом почувствовать неотъемлемое и самое благородное качество рабочего человека — любовь к труду. Труд — святая святых, отнять его у рабочего — значит лишить жизнь всякого смысла.

— Понимаете, — говорил Гладков автору этой статьи, — на собственном опыте убедился, как сознание бездействия останавливает дыхание. Нечем дышать. Ложись и помирай… Страшное слово «безработица» — катастрофа, трагедия, разверзшаяся под ногами бездна…

С лирическим пафосом написана глубокая по смыслу финальная сцена романа: пуск восстановленного цементного завода. На торжественном митинге под грохот аплодисментов рабочие чествуют Глеба, называя его самоотверженным героем. Но Глеб, потрясенный радостью, не чувствует себя таковым:

«Что его жизнь, когда она — пылинка в этом океане человеческих жизней. Нет у него слов и нет жизни, отдельных от этих масс.

Он не помнил, что говорил. Ему казалось, что голос его был слабеньким, надрывным, глухим, а на самом деле слова его, усиленные эхом, гулко разносились по всему взгорью».

Это отнюдь не самоуничижение, а то высокое благородство скромности, которое вызвано чувством достоинства, гордым сознанием неразрывной связи с коллективом.

В образе Глеба Чумалова нашли свое отражение характерные черты передового рабочего первой половины 20-х годов. Именно поэтому роман стал достоянием читателей не только своего времени: широта и глубина обобщения обусловили ему долгую жизнь в литературе. Роман «Цемент» переведен на все языки Советского Союза и почти на все языки мира.

Однако сразу после выхода «Цемента» в свет вокруг него разгорелась острая полемика, характерная для сложной литературно-идейной обстановки тех лет.

Гладков стремился выразить в искусстве небывалые исторические сдвиги — события, по размаху, но силе, по содержанию знаменующие новую эру в мировой истории. Это новое сказалось во всем: в теме, в расстановке социальных сил, в выборе и характере героев, определяющих движение сюжета и композицию, а также в самом ритме, темпе произведения. Однако некоторые критики не хотели видеть этой новизны. Для них героико-романтический пафос «Цемента» был лишь «героическим штампом», литературным приемом, а Глеб трактовался как выдуманный, тенденциозный герой, якобы «перескакивающий» через трудности.

Кто написал произведение цемент

Приговоренный в России «демократическими» литсудьями к забвению, роман Фёдора Гладкова вышел в США в серии «Европейская классика»

21 июня этого года исполнилось 125 лет со дня рождения Фёдора Гладкова, а в декабре будет 50 лет со дня его кончины. Хотя родился он в крестьянской старообрядческой семье в селе Чернавка (тогда Саратовской губернии, а ныне — Пензенской области), но до сих пор остается в массовом сознании автором индустриально-производственных романов, одним из основоположников социалистического реализма в литературе.

ВЧИТАЕМСЯ в заголовки его рассказов, повестей, романов, пьес — в них горячее дыхание того непростого времени, в котором жил и творил Гладков: «К свету», «Клятва», «Изгои», «Ватага», «Огненный конь», «Пьяное солнце», «Кровью сердца», «Головоногий человек», «Непорочный чёрт», «Новая земля», «Энергия», «Цемент»…

В начале перестройки преподаватель истории одного из вузов культуры, сам словно сошедший с визит-портрета конца ХIХ века, любовно разглаживая импозантные усы, изрек: «А я никогда не читал и не буду читать роман «Цемент», ибо само его название являет собой образец дурного вкуса, так называемой производственной темы. Ну что там автор мог написать, если выполнял партийный заказ?» И вот тогда я для себя решила: «Цемент» прочту обязательно А позже, оказавшись в краеведческом музее города Новороссийска, увидела в его экспозиции «Старый Новороссийск» мемориальный уголок: «Кабинет писателя Гладко- ва». Добротная дубовая мебель, настольная лампа, широкополая шляпа, тросточка писателя и книги, книги, книги — за стеклом массивного шкафа, на письменном столе…

Читайте так же:
Расход цемента масса бетон

Сотрудник музея Л. В. Пусева рассказала о том, что музейные работники даже в 90-е годы безверья и бездумья сохранили личные вещи писателя в экспозиции и саму память о нем в сердцах новороссийцев. А все экспонаты были переданы в музей родственниками Фёдора Васильевича, и относятся они к более позднему периоду его творчества. В Новороссийске быт бывшего подпольщика, члена РСДРП с 1906 года и будущего классика советской литературы был гораздо скромнее. Он трудился в местной газете «Красное Черноморье» и много писал. Ни разу не покривил душой, честно рассказывая о том, что видел, — был восхищен невиданным доселе энтузиазмом людей, воспрянувших духом и строящих «свой, новый мир», был возмущен теми, кто, двурушничая и оговаривая людей честных и правильных, думал лишь о личной выгоде… Именно тогда родился у писателя грандиозный творческий замысел романа «Цемент».

…Стране, поднимающейся из разрухи, цемент, этот «хлеб промышленности», был жизненно необходим. Новороссийск, город между Черным морем и грядой сероватых, состоящих из природного цемента гор, славен был своим цементным заводом, но Гражданская война привела его в запустение. Возвращается с фронта в Новороссийск геройский командир, орденоносец Глеб Чумалов: «Шел он, смотрел на завод, на горные разработки, на трубы, останавливался, думал и злился: — До чего же довели, окаянные. Расстрелять мало мерзавцев… Не завод, а гроб…

Завод казался потухшим миром. Нордосты изгрызли льдистые стекла, горные потоки оголили железные ребра бетонов, и кучи старой отработанной пыли на карнизах превратились в камни»…

Но еще больше, чем заводская разруха, возмутили Глеба люди. Вчерашние рабочие растаскивали оборудование завода на цветмет и пилили самодельные зажигалки, занимались разведением коз. Мешочники заполонили пригороды… «Беструдье»… «Люди как будто испепелились, застыли на всю жизнь». Горько бросает Глеб в толпу слова: «Мы как будто воевали, дрались, а какие дела вы совершали? Кроме коз и зажигалок, ничего умнее не выдумали?» Но у бывших рабочих своя правда: «Ежели бы мы в заводе дурака валяли, будь ты неладна, мы бы все бы передохли, как мухи… Черт ли в нем, в этом заводе то?» Коммунист Глеб Чумалов находит, что ответить: «Ну и сдохли бы. Вы должны были сдохнуть, а завод держать начеку. Вы же не громилы и не грабители своего добра… Надо иметь башку на плечах. А вы свои башки растеряли и из рабочих сделались шкурниками. …Мне стыдно от такого разложения у вас. Это — хуже предательства. Вы очумели, товарищи»…

Читаешь роман, и ассоциации, параллели с днем недавним, да и с сегодняшним напрашиваются сами собой. Не правда ли?

Писателей-соцреалистов принято обвинять в приукрашивании действительности, в стремлении подвести повествование к сказочному счастливому концу. А что же у Гладкова?

Завод восстановлен ценой неимоверных усилий, но с высокой трибуны говорит о победе труда развратник, бюрократ и «перерожденец» Бадьин. Главные герои романа — супруги Глеб и Даша — так и не находят взаимопонимания. Их маленькая дочка умирает в детском доме, потому что маме-коммунарке некогда было заниматься ею. «Интеллигент в партии» Сергей и милая честная девушка Поля Мехова несправедливо «вычищены» из РКП(б). А в дорогих ресторанах Новороссийска «решают дела» нэпманы и контрабандисты…

Можно представить, что такие странные повороты сюжета оставляли читателю той поры слишком много вопросов. Недаром иные бдительные советские критики находили в романе Гладкова «недосказанные намеки», считали его лексику «абстрактной и идеалистической, порой религиозной»(!) и даже корили тем, что «манера Гладкова заимствована от литературы эпохи реакции». Отмечали в его творчестве «влияние Достоевского, но преломленного через Л. Андреева, Гамсуна, частично искаженного сквозь Арцыбашева». Но самое «убийственное обвинение»: «Партийцы и рабочие в «Цементе» оказались полуистериками, рефлектиками и патологически чувствующими субъектами».

Читайте так же:
Марка цемента сспц 500 д20 что это

Не знали тогда эти критиканы романа, что их духовные последователи из 90-х «поставят в вину» автору «Цемента» как раз недостаток чувственности и избыточную прямолинейность его героев-коммунаров…

Зато такие столпы русской словесности начала ХХ века, как Куприн и Максим Горький, писателя ободрили. Куприн добрым словом отозвался о повести «Удар», написанной еще в 1909 году, а Горький в 1925 году писал из Сорренто о романе «Цемент»: «Это — очень значительная, очень хорошая книга. В ней впервые за время революции крепко взята и ярко освещена наиболее значительная тема современности — труд. До Вас этой темы никто не касался с такой силой. И так умно».

Но и Алексей Максимович, писатель, вышедший из народа, сурово отмечал, что язык романа «слишком форсистый, недостаточно скромный и серьезный». «Форсистость» эта заключалась в широком использовании автором местных кубанских словечек, диалектизмов. Кто ж мог тогда представить, что пройдет время и именно за этот деревенский «колорит» и цветистость народного языка мы будем так ценить плеяду писателей-деревенщиков 70-х годов…

А вот «претензии» к автору уже из конца 90-х: «Гладков стал раболепно подчиняться сталинским директивам в литературе и «выдавал на-гора» тонны индустриальных романов».

Но мало кто знает, что из-под пера автора «Цемента» и «Энергии» в 1940 году вышла повесть «Берёзовая роща», в которой Гладков, уже предчувствуя негативные последствия индустриализации, говорит о сохранении природы.

А потом была война… И Фёдор Васильевич пишет рассказы и повести о трудовом подвиге рабочих уральских оборонных заводов.

В конце 40-х и в 50-х годах он мысленно возвращается в свое непростое крестьянское детство и посвящает ему несколько произведений. Так, писатель, стоявший у истоков жанра советской «производственной» литературы, стал продолжателем Льва Толстого, Аксакова, Горького и других русских классиков, оставивших нам самые душевные, наполненные добротой и светом автобиографические произведения о детстве, и …предтечей писателей-деревенщиков 70-х.

Именно тогда, в 70-х, был снят на «Ленфильме» двухсерийный телевизионный фильм по мотивам романа «Цемент». В блистательной плеяде его актеров была и народная артистка РСФСР Людмила Зайцева. Режиссеры С. Линков и А. Бланк пригласили ее на роль Даши Чумаловой. И это было стопроцентным попаданием Ведь Людмила Васильевна, можно сказать, была землячкой своей героини — тоже с Кубани, да и характер актрисы под стать коммунарке Даше. Выдающаяся и любимая народом актриса и сегодня остается человеком твердых убеждений. Накануне юбилея Фёдора Гладкова Людмила Васильевна говорит: «Я счастлива, что в начале своего творческого пути мне выпала честь сыграть в фильме, поставленном по роману классика советской литературы, роману, стоящему на одном уровне с «Как закалялась сталь» Н. Островского. Ведь роман «Цемент» не только о восстановлении народного хозяйства страны после разрухи Гражданской войны, он — о восстановлении душ людей, о величайшей жертвенности во имя христианской и коммунистической идеи всеобщего счастья. Это роман о времени, когда люди умели жить не для себя, а для своей великой страны».

…Забывать о творческом наследии Фёдора Гладкова стали в конце 80-х. Неудивительно Страна, свернувшая в тупик капитализма, не должна была помнить о резких и бескомпромиссных героях, которые никогда не поняли бы и не приняли лозунга «Больше социализма!» Ведь читая «Цемент», понимаешь, что социализм, справедливость, честность, порядочность либо есть, либо нет. И только людишки с душой торгашей могли умудриться социализм «положить» на весы, точно так же, как это когда-то пытались делать нэпманы середины 20-х годов. С 90-х книги Фёдора Гладкова перестают выходить в свет в «демократической» России, а вот в США, в Иллинойсе, в серии книг «Европейская классика» роман «Цемент» был издан в 1994 году…Говорят, в лихие 90-е Новороссийский цементный завод многократно переходил из рук в руки различных собственников, или «хозяевов», как называли таких людей герои Гладкова, а нынешний хозяин живет где-то в Швейцарии. Каким будет завтрашний день прославленного классиком завода и тысяч других построенных при социализме промышленных гигантов России? Кто знает Но почему-то вновь и вновь вспоминается фраза одного из персонажей «Цемента»: «Будущее — в мозгах, настоящим оно становится в мускулах».

© 1993-2016 Политическая партия «КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector